Жильцы небольшого частного пансионата "Полет воробья" как раз завтракали, когда в столовую вбежала испуганная уборщица Маша.
- Алексей Хрендров мертв, - сообщила она, оказавшись внутри, - лежит у себя в комнате. Такой страшный....
- Что? - всполошился Николай Муромов, бывший следователь, а ныне бизнесмен, - срочно проводите меня туда!
- Он во второй комнате, - пояснила Маша, - только я туда не пойду, пока тело не унесут. Но вы и сами найдете...
- Хорошо, - кивнул Николай, - я понимаю...
- Ничего вы не понимаете! - бросила в ответ девушка...
Проигнорировав ее реплику, Муромов повернулся к сидящему вместе со всеми врачу пансионата:
- Если вас не затруднит, хотелось бы, чтоб вы тоже прошли со мной.
- Да, конечно, - кивнул доктор, подходя к Николаю.
- Я тоже с вами, - присоединился к направившейся в жилое крыло компании хозяин "Полета воробья", Альберт Трим.
Вслед за "официальной делегацией" отправились и другие постояльцы - кто ради любопытства, кто просто следом за толпой, а кое-кто и за сенсацией. Последнее относилось к Катерине Фокстер, журналистке, ведущей криминальную хронику в газете "Кошмары повсюду".
Комната номер два находилась недалеко от столовой, метрах в тридцати. Для того чтобы ее найти, не понадобилось даже читать таблички: выбегая, Маша не закрыла дверь, и труп можно было увидеть даже не заходя внутрь.
Тело Алексея Хрендрова лежало прямо посреди комнаты, на полу. Постояльца можно было узнать с большим трудом: труп выглядел ужасно - кожа сморщилась, ссохлась, а кровь словно откачали из организма, выпустив как воздух из воздушного шарика.
- Что с ним? - спросил Николай Муромов у врача, - я с таким первый раз сталкиваюсь.
- Я тоже, - согласился доктор, - единственное, что я могу сказать: он мертв.
- Это понятно, - кивнул бывший следователь, - надо вызвать милицию. Гад, способный сотворить такое, должен быть обезврежен как можно быстрей. Думаю, что убийца до сих пор где-то на острове. Главное - закрыть ему все пути бегства.
- Вызвать милицию не получится, - с сожалением произнес Альберт Трим, - здесь нет никакой связи с берегом. И вертолет прилетит только через неделю... Правда, есть лодка, на которой можно добраться до цивилизованных мест, но сейчас слишком сильное волнение...
Как только Николай услышал о лодке, он выгнал всех из комнаты с телом, закрыл ее на ключ и побежал к причалу - если преступник покинет остров, то поймать его потом вряд ли удастся.
Все постояльцы кинулись за Николаем, к пирсу, надеясь увидеть поимку преступника: избалованные фильмами с хэппи-эндом люди даже не подумали, что это может оказаться опасно.
Лодка оказалась на месте, целая и невредима. И никого рядом, ни единого человека.
- Хорошо! - обрадовался Николай, - значит, скорее всего, преступник еще здесь и у нас есть шанс его поймать. Поскольку вызвать подмогу мы не можем, то руководить операцией буду я. Есть возражения?
Протестовать никто не стал, понимая, что только у Николая Муромова достаточный опыт ловли преступников.
- Нам надо спрятать лодку, - предложил новоиспеченный глава следственной бригады, - преступник может опередить нас, уплыв, как только волнение немного стихнет.
- Сделаем, - согласился Альберт Трим, - у меня есть крепкий сарай с хорошим замком. Оттуда лодку не сможет достать никто, кроме меня. Если хотите, могу передать ключи вам.
- Хорошо, - кивнул Николай, - давайте. Уверен, что вам самому так будет спокойнее.
Хозяин гостиницы запер лодку и передал ключи следователю, после чего все вернулись в пансионат, в комнату, где лежало тело. Убитый, Алексей Хрендров, ничем не выделялся из обычной массы постояльцев, никаких причин его убивать, да еще таким странным способом, на первый взгляд, не было. Совершенно обычный зоолог, хорошо знавший повадки животных и с энтузиазмом рассказывающий о необычных зверьках.
Муромов подошел к трупу и внимательно осмотрел, пытаясь понять, что случилось. Ничего подобного он никогда не встречал, даже в книгах по судебной медицине.
- Доктор, - обратился Николай к врачу, - когда он умер?
- Ночью, примерно часа в два-три, может чуть раньше или позже. Точнее сказать не могу - я не криминалист, да и сам способ, которым его убили, мог внести коррективы...
- А как со следами, отпечатками пальцев и другими уликами? - вмешалась Катерина Фокстер, фотографируя труп с разных сторон, - вы уже что-нибудь нашли?
- Нет пока. И, боюсь, что ничего и не появится: специальной техники здесь нет, так что я могу провести лишь минимальный анализ, на уровне Шерлока Холмса - поискать окурки, проверить следы губной помады на бокалах. Беда лишь в том, что ни посуды, ни окурков здесь нет. С орудием убийства вообще непонятно - толи химия какая, толи секретная военная разработка. Я поверю, даже если мне скажут, что это магия вуду.
- Нет, не похоже на вуду, - со знанием дела произнесла Катерина, - у них все иначе. Но направление мысли правильное. Очень уж напоминает этот труп результат работы одной секты, точнее даже нескольких подобных. Их, кажется, называли Усыпители. Они умеют воздействовать на сознание, нечто типа гипноза. В общем, рядовым участникам в подсознание забивают специальную программу, которая активизируются на какую-то определенную ситуацию. Скажем, увидел милицейскую форму - сразу выстрелил... Таких команд может быть по несколько десятков на человека.
- А откуда вы все это знаете? - уточнил Николай.
- Я статью как раз на эту тему писала. Все очень похоже. А вызвать срабатывание команды Хрендров мог совершенно случайно - бросил какую фразу невпопад - и все...
- Вы уверены, что все действительно так? Что это не обычный вымысел желтой прессы?
- Уверена, - кивнула Катерина, - я даже видела одного из участников секты, того, которого поймали. Вроде совершенно нормальный мужик. Шутит, флиртует, истории интересные рассказывает. Потом ключевое слово бросишь - и все, ведет себя словно зомби... Способность мумифицировать врагов им тоже специально встраивают. Чтоб мог убить всегда и везде.
- Ужас какой, - хмыкнул Николай, - хорошо еще не все преступники такие...
- Точно, - кивнула журналистка, - поэтому нам надо поймать этого гада как можно быстрей, пока он тут делов всяких не наделал...
- И что вы предлагаете? Как нам разоблачить убийцу?
- Не знаю. Более того, классические детективные методы тут тоже, скорее всего, не помогут - совершив записанное в подсознании преступление, Усыпленный автоматически о нем забывает. Он ни о чем не скажет ни под пытками, ни под действием сыворотки правды, ни при испытании с детектором лжи. Обычно сигнал о необходимости убийства срабатывает во сне. Закодированный человека встает как лунатик, бредет к жертве, убивает ее и спокойно возвращается обратно. А на утро искренне считает, что спал всю ночь. Если нет реальных улик и свидетелей, то шансов его вычислить практически нет.
- А если выяснить в каких сектах и движениях он состоял? Тогда сразу все станет ясно... - предложил Николай.
- Не станет. Эти секты маскируются под совершенно безобидные учреждения. А вся реальная информация блокируется на уровне того же подсознания. Человек идет, скажем, в кружок мягкой игрушки, а на самом деле, там его психически кодируют, полностью меняют психику, дают способность к мумификации. Как только сеанс закончен, новый Усыпленный все забывает, у него появляется ложная память о том, что он делал все это время. И он сам искренне считает, что весь урок делал какую-нибудь белку или зайца.
- Кошмар какой. Так что они совсем неуловимы? Тогда откуда газета о них узнала?
- Преступления Усыпленных всегда выполняются до ужаса примитивно - встал посреди ночи, прошел в комнату жертвы, убил, вернулся обратно. Могут найтись свидетели, преступника могут зафиксировать камеры наблюдения или выдать любовница, из постели которой он вылез. Но если прямых улик не будет - его не вычислить. Усыпленному не нужно мотива, он ничего не крадет из вещей убитого, он ничего не помнит и не будет возвращаться на место преступления, чтобы исправить свою ошибку...
- А если попробовать понять, что за фраза активировала убийцу Алексея?
- Можно, но очень сложно. Все зависит от того, что именно проповедует секта. А специализируются они на совершенно разных принципах. Например та, о которой я писала, проповедовала вегетарианство. И обычный бифштекс в тарелке у друзей мог привести к убийству, особенно если при заказе фигурировали слова "с кровью". Но если, скажем, секта почитает мух и комаров, то достаточно убить при Усыпленном насекомое или даже сказать об этом...
- Ужас, - прокомментировал следователь, - но ведь нам убийцу все равно нужно поймать. Вертолет прилетит нескоро, а пока нам придется жить рядом с этим мерзавцем. Где гарантия, что кто-нибудь еще его не активирует?
- Никаких гарантий. Мне кажется, что пока стоит опросить всех постояльцев и поискать следы. Вдруг он оставил какой-то личный предмет рядом с трупом или еще чего...
- Я ничего похожего не видел, но буду искать дальше. Кстати, а как у этих Усыпленных с отпечатками? Одевают они перчатки или нет?
- Не знаю, но думаю, что те, кто их программировал, подумали и об этом. Если расследование не поможет - наш единственный шанс поймать Усыпленного - следующее убийство...
***
Все утро Муромов допрашивал постояльцев и прислугу, пытаясь выяснить, кто где находился посреди ночи. Но, как и ожидалось, ничего полезного, кроме фраз "спал и ничего не слышал", вытащить из них не удалось.
К обеду Николай полностью разуверился в том, что сможет раскрыть преступление. Он уже собирался подойти к Катерине, и признать свое поражение, как она нашла его сама и сказала:
- Я вот тут попыталась припомнить вчерашние разговоры за столом и записала, что смогла. Скорее всего, какое-то из этих слов и послужило отправной точкой для убийцы. Дополните тем, что помните сами, может и поймем, что могло заинтересовать Усыпленного...
С этими словами журналистка передала следователю небольшой блокнот.
- Спасибо большое, я вам очень признателен, - кивнул Николай. Постараюсь найти зацепку...
***
Весь вечер и пол ночи Муромов просидел, изучая записи. Вызвать агрессию Усыпленного могло все что угодно, но, в то же время, ничего особенно резкого Алексей Хрендров себе не позволял. Он не ругался, не агитировал, ни произносил рекламные слоганы... Ел он то же, что и почти все постояльцы - борщ, курицу, салат. На десерт - чай с яблочным пирогом. В разговоре, в основном, участвовал на вторых ролях. Когда Петр Иванович Крышев рассказывал про свои приключения во время поездки в Африку, Алексей ему поддакивал, уточнял некоторые факты, пару раз объяснял особенности поведения тех или иных животных. Ничего криминального.
Алексей разговаривал очень немного, но зато со всеми почти в равных пропорциях. Так что роковая фраза могла проскочить и в каком-нибудь из личных разговоров. Николаю оставалось уповать лишь на то, что убийца среагировал на одну из общих фраз - только так его можно было вычислить.
Муромов раз за разом просматривал записную книжку Катерины и вспоминал обрывки диалогов. Что-то про слона, потом про пустыню, про местных жителей... Вроде ничего подозрительного...
Копаясь в воспоминаниях, Николай провозился до самой ночи и лег спать с так и не решенной задачей, а потому долго ворочался с боку на бок, пытаясь, наконец, успокоиться, отвлечься от не пойманного Усыпленного...
Лишь утром Николай понял, какая фраза Алексея Хрендрова беспокоила его больше всего. Конкретно он сказал: "Я знаю нескольких темнокожих - они очень хорошие люди". Именно это предложение могло вызвать у сектантов агрессию. По крайней мере, вариант казался убедительным.
Сразу после завтрака, Муромов подошел к Катерине и рассказал о своей идее. Журналистке она показалась интересной и логичной. Теперь они знали о главной слабости врага, о его уязвимом месте. Появилась возможность заманить убийцу в ловушку.
- За ужином я громко повторю сказанную Алексеем фразу, - изложил свой план Николай, - тогда Усыпленный, наверняка, попытается меня прикончить. И мы сможем поймать его с поличным. Разумеется, я возьму пистолет, и у меня будет шанс защититься. Кроме того, ты спрячешься в соседней комнате и узнаешь, кто это был.
- У меня есть идея получше, - вмешалась Катерина, - я обычно вожу с собой видеокамеру, на всякий случай, мало ли что интересное попадется... Я поставлю ее на запись и смогу контролировать ситуацию.
- Великолепно! - обрадовался Муромов, - так даже лучше - мы сразу соберем все улики.
***
Время до ужина Николай и Катерина потратили на то, чтобы укрепить камеру в углу комнаты, в одном из самых удобных мест, откуда будет видно и вход, и самого Муромова. По плану, он должен был лежать на кровати - это давало шанс спрятаться за нее в случае необходимости, укрывшись от странной магии Усыпленных.
Провода от видеокамеры шли в комнату Катерины, где она могла наблюдать за происходящим в комнате Муромова и, при необходимости, прибежать на помощь.
Когда раздался удар в гонг, означавший начало ужина, оба "заговорщика" отправились в столовую, понимая, что отступать уже некуда.
Весь ужин Николай пытался найти момент, когда можно будет произнести ключевую фразу, не вызвав ничьих подозрений. Но разговор шел о погоде, о театре, о музыке... Лишь когда тема перешла на обсуждение путешествий, Николай произнес смертельно опасное предложение:
- А я вот хочу поселиться где-нибудь в Африке, - сказал он, - я знаю нескольких темнокожих - они очень хорошие люди. Я уверен, что не прогадаю.
В ответ постояльцы стали обсуждать проблему эмиграции, ее преимущества и недостатки, не замечая выступившего на лбу Николая пота.
Муромов внимательно рассматривал людей, заполнивших столовую, пытаясь определить кто из них может оказаться убийцей. На первый взгляд, все выглядели обычными городскими жителями, уставшими от суеты и решившими пожить немного вдалеке от цивилизации, любуясь природой и не думая о делах. Произошедшее убийство их, конечно, испугало, но почти все считали, что преступник давно покинул остров.
Ожидание - очень сложное занятие, но Николай держался, понимая, что в создавшихся условиях нужно быть терпеливым. Муромов чувствовал себя так, будто находится в перекрестье оптического прицела и Усыпленный лишь выжидает удобного момента для выстрела.
Сразу после ужина, Николай пошел к себе в комнату, закрыл дверь, достал пистолет и прилег на кровать, готовый в любую секунду приступить к активным действиям.
Час шел за часом, а ничего не происходило - никто не стучался в дверь, никто не лез в окно. Напряжение возрастало с каждой секундой. Тоже творилось и с Катериной, хотя ей было немного проще - все-таки на нее покушаться вроде не собирались.
Часы медленно отсчитывали секунды и минуты, тянущиеся гораздо дольше, чем обычно. Когда пошел шестой час дежурства, Муромова стало клонить в сон, но он мужественно боролся с желанием отключиться от реальности, щипая себя за разные места. Но где-то к пяти утра он не выдержал и заснул.
Катерине приходилось тоже не сладко, но она нормально спала накануне, а потому устала гораздо меньше, и могла следить за экраном не отрываясь. Когда журналистка услышала, как Николай стал храпеть, она посчитала, что ситуация вышла из-под контроля. С одной стороны, Муромова следовало разбудить, с другой - если бы она попыталась зайти к нему в комнату, то Николай мог принять ее за преступника, того самого закодированного убийцу.
Но опасения девушки быстро развеялись - буквально через несколько секунд, Николай проснулся. Он огляделся вокруг и встал с кровати - толи размяться, толи взять чего... Катерина внимательно следила за его действиями, пытаясь понять происходящее.
- Может он шум из окна услышал? - подумала журналистка.
Неожиданно, Николай поднял руки вверх и почти сразу же стал меняться, будто его кто-то начал выжимать, вытягивать из него силы, выпивать кровь, превращая в мумию. Трансформация выглядела ужасно, но Катерина смотрела не отрываясь, пытаясь понять, что происходит и как спасти Муромова.
За секунду до того, как упасть замертво, Николай повернулся к камере и, почти что одними губами, произнес: "Секта не прощает никого. Даже своих".
Если Вам понравился этот или какой-нибудь другой рассказ Блюдникова Михаила, перешлите, пожалуйста, ему кажущуюся Вам адекватной сумму денег.
Реквизиты получателя указаны по адресу: www.bludnikov.ru/donation.htm
